Ару Ша и Конец Времен  - Рошани Чокши

Сердце девочки учащенно забилось, и вся её прежняя уверенность в собственных силах куда-то улетучилась.

– Вы всё время твердите про «Запрос», но что конкретно мы будем запрашивать? Страховки? Налоговые выплаты? – расспрашивала Мини и, заметив недоумённое выражение лица Ару, пояснила: – Что? Моя мама – адвокат по делам налогообложения.

– Вам не нужно ничего «запрашивать», – сказал Буу. – Это будут делать боги. У каждого из братьев Пандавов были разные отцы. Сейчас мы и выясним, кем являются ваши.

Из рассказов мамы Ару помнила, что из пяти основных братьев трое – Юдхистира, Арджуна и Бхима – были сыновьями бога смерти, бога небес и бога ветра соответственно.

Близнецы Пандавы – Накула и Сахадева – родились по благословению Ашвинов, божественных близнецов, богов медицины и заката. А ещё один, Карна, тайный Пандав, приходился сыном богу солнца.

Ару не очень понимала, почему их всех называли братьями, если у них даже не было общей матери, но, возможно, это то, о чём говорил Буу: необязательно состоять в кровном родстве, чтобы быть братьями или сёстрами. Нужно лишь духовное (то есть общее божественное) происхождение, и оно не хуже родства по крови. Ну, или что-то в этом роде.

– Подожди. Так они что, спустятся с небес, оценят нас и скажут: «О, это, кажется, моя»? – спросила Ару.

– А как насчет документов? – завопила Мини тоненьким голоском, в котором явно чувствовалась паника. – Всё будет в устной форме или нас будут колоть иголками, как в тесте на установление отцовства?

Даже если бы Буу знал ответ, делиться им он всё равно не стал бы. Проигнорировав их вопросы, он прошествовал к одной из гигантских статуй.

– Делайте пранама, когда я назову имена богов, – велел он.

Пранама – это поклон, в котором вы касаетесь ног старших. Ару делала такие, когда ходила в храм и встречала священника, или кого-нибудь намного старше себя, или очень уважаемого.

– Я всегда делаю эти поклоны, когда к нам приезжают родители мамы, – прошептала Мини. – У моего дедушки очень волосатые ноги…

– А как насчет родителей папы? – спросила Ару.

– Они филиппинцы. Моя лола[1] не любит, чтобы ей трогали ноги, если только не для массажа ступней…

– Ш-ш-ш! – шикнул на них Буу.

– А как мы поймём, что один из богов запрашивает именно нас? – спросила Ару.

– Легко: они решат оставить вас в живых.

– ЧТО? – заорали одновременно Мини и Ару. Стены из полосок света начали мигать.

– Не волнуйтесь, – отмахнулся Буу. – Я лишь однажды ошибся, и человек оказался не Пандавом. – И этого человека…

– Осторожно! – закричала Мини, отталкивая Ару.

Полоски света превратились в пучок крошечных ярких пятен, похожих на звёзды. А затем они приблизились, и Ару поняла, что перед ней вовсе не звёзды.

Это выглядело как… наконечники стрел.

И они были направлены прямо на них!

Ару видела множество фильмов. Может быть, даже больше, чем следовало. Не то чтобы это её волновало. Если верить кинематографу, в тот момент вся её жизнь должна была промелькнуть перед глазами, а люди должны были обступить её и рыдать: «Останься с нами! Не иди на свет в туннеле!»

Чем ближе подлетали стрелы, тем больше они становились. Они рассекали воздух со звуком, который был чем-то средним между свистом и дребезжанием.

Взгляд Ару метался по совершенно пустому небу. К чёрту правила кино! Сейчас она последовала бы за чем угодно, даже за подозрительно ярким светом в конце туннеля, лишь бы выбраться отсюда.

И вдруг дождь из стрел прекратился, как будто кто-то нажал на кнопку паузы.

– Не волнуйтесь, – заверил их Буу. – Они не тронут вас до тех пор, пока вы не выкажете уважение к пяти старшим богам Махабхарата.

Ару и Мини стояли, съёжившись и прижавшись друг к другу, с ужасом глядя на трепещущие прямо над их головами стрелы. Может быть, это всего лишь воображение, но стрелы показались разгневанными, словно злились, что придётся ждать позволения вонзиться в девочек.

– Что ж, ладно, – согласилась с голубем Ару.

– Дхарма Раджа, мы поклоняемся тебе, – произнес Буу глубоким голосом.

В тот же миг перед ними появилась статуя Дхармы Раджи, бога смерти и справедливости. Он был сер, как пепел, а изо рта у него торчали два острых клыка. В одной руке он держал палку дэнда, прут, которым наказывал души в загробном мире. В другой – верёвку, которой связывал души мёртвых. Сердце Ару учащённо забилось, когда она вспомнила, кто из Пандавов приходился ему сыном. Юдхистира. Он был старшим из братьев и славился своим благородством, мудростью и справедливостью.

Ару не очень-то хотела, чтобы Дхарма Раджа оказался её отцом и её считали самой мудрой и справедливой: чересчур тяжкое бремя.

– Пранама! – прошипел Буу.

Мини и Ару склонились перед статуей и коснулись её ноги.

– Царь Индра, – провозгласил голубь.

Перед ними возникла статуя Индры, небесного царя. Его кожа была цвета бури. В руке он держал оружие, ваджру, в виде молнии. Нет, Ару никак не могла быть его дочерью. Его сын – Арджуна Победитель. Из всех братьев Пандавов он стал самым знаменитым, потому что совершил больше всего подвигов, к тому же мастерски владел луком и стрелами. Если мудрость и справедливость – тяжкое бремя, то представьте себе, каково это – быть величайшим героем за всю историю человечества.

«Нет уж, спасибо», – подумала Ару.

– Бог Ваю.

Хм, а это было бы неплохо.

От Ваю, бога ветра, веяло лёгким бризом. Он был темнокожим и походил на красавца кинозвезду из индийского фильма. Он держал вращающийся флаг с изображением направлений ветра. Его сыном Пандавом являлся Бхима Сильный, который славился своим невероятным аппетитом, суперсилой и крутым нравом. «Ну, с этим, – подумала Ару, – я как-нибудь справлюсь».

– Ашвины Насатья и Дасра.

Две статуи с головами лошадей начали светиться. Бог рассвета и заката и бог медицины. Их Пандавы-сыновья, Накула Прекрасный и Сахадева Мудрый, тоже были близнецами.

«Ничего не имею против красоты», – подумала Ару.

Её не покидали дурные предчувствия, что вся эта магия до добра не доведёт.

Мини и Ару поклонились каждому божеству. Когда они совершили последний поклон пранамы, то встали спинами друг к другу в окружении богов. Ару слышала, как над ними свистели стрелы. Они подрагивали, но не как листья, готовые сорваться с дерева, а как взбесившийся зверь, который дрожит от нетерпения, страстно желая наброситься и растерзать. Только сейчас Ару вспомнила уверения Буу, что стрелы не тронут их, пока они не закончат пранаму.